Самарское правительство ступило на путь «самоочищения». Ольга Михеева отстаивает права бывших подчиненных



/КАЗАКИТОЛЬЯТТИ - текст: Айна Утибаева, полную версию статьи читайте на сайте: «МК-Поволжье», фото источника, орфография оставлена без изменений/

 

В день своего «освобождения» от должности – подписания заявления об увольнении и накануне Дня борьбы с коррупцией, который отмечается 9 декабря, Ольга Михеева ответила на вопросы издания «МК-Поволжье».

 

- С какими чувствами уходите? Облегчение, возмущение, обида?

- Вздохнула свободно. Очень сложно работать по  двойным  стандартам. Я не могу создавать видимость работы, как того хотелось  некоторым чиновникам.  Работать по указке – «это замечаем, на это закрываем глаза»  – я не стала, потому и ликвидировали нашу службу. Я готовилась к этому еще с прошлого года. До 2013-14 года мы проверяли дела предшественников действующего правительства,  но потом пошли более современные вещи.  И вот тут мне стали намекать, что долго моя служба не продержится. До выборов ликвидировать ГФК не стали бы, я это понимала. Поэтому в 2016-м году работали с максимальной отдачей.  Возбудили пять уголовных дел по фактам растрат бюджетных денег,  за различные нарушения во время торгов оштрафованы многие руководители министерств. Всего за четыре года наша служба принесла казне более 16 миллиардов рублей. Мне не стыдно за мою работу.  Мы были одними из первых в стране и охотно делились опытом с коллегами из других регионов. Методики, разработанные мною и моей командой, готовы были  использовать на федеральном уровне. Об этом свидетельствует тот факт, что я должна была войти в координационный  совет при  казначействе РФ. Однако такой структурой как Госфинконтроль нужно уметь пользоваться.  

- Группа в «Фейсбуке», где сейчас публикуют отчеты о работе - своеобразный архив вашей службы? Могут эти материалы причиной новых расследований спецслужб?

- Материалы всех проверок, причем в оригиналах, давно в разработке силовиков. Министерству финансов достались копии, как бы они не сожалели об этом.   Кроме того, все копии есть у меня лично. И я,  и мои соратники готовы выступать в судах, если это потребуется.   25 октября в кабинетах отключили компьютеры, закрыли наш сайт.  Почти семь лет работы закопать, закрыть хотели? Не вышло – люди нашли способ сохранить информацию,  сейчас она доступна всем. Кто конкретно выкладывает материалы в  соцсети, я не знаю. Все факты подлинные, я помню эти отчеты.  Меня смутил лишь этот «мемориал» с моей биографией и фото. Это лишнее.  С работой у меня проблем не будет,  уже есть несколько хороших предложений. Однако в ближайшее время я собираюсь отдохнуть, заняться своим здоровьем, семьей.  Вот трудоустройство моих бывших подчиненных – это меня сейчас волнует. Нашу службу ликвидировали с нарушением всевозможных трудовых прав.

Сейчас Генеральная прокуратура рассматривает эту ситуацию, готовит соответствующее предписание. Ведь никакого уведомления за три месяца до ликвидации структуры люди не получили, ликвидирована она была за 20 минут.   Кто и как будет увольнять оставшихся сотрудников после моего официального ухода, после 12 декабря? Назначать врио в несуществующую службу невозможно.

Люди будут работать до 26 января, и должны получать зарплату со всеми набавками. Премии им обоснованы. Собрать все материалы и передать в новые структуры – огромный труд, и он должен быть оплачен согласно трудовому договору.

- Часть ваших бывших подчиненных перейдет в новые структуры?

- Двадцать два человека перешли в контролирующий орган при Минфине, который в том числе является объектом для проверок, что само по себе абсурдно.  Мне известно, что отношение к этим людям в Минфине  мягко сказать, неприветливое. Трудоустроены они с понижениями в должности, с меньшими зарплатами. Это огромный стресс  для них. В основном это люди 30-35 лет - молодые семьи, у многих ипотечные кредиты.  Шесть человек по моим данным перешли на работу в контрольный департамент.  Канцелярия, сотрудники, занимающиеся административно-организационной работой, остались без работы. Аналитики-ревизоры, которые занимались предконтрольными проверками – просчитывали риски проектов и закупок -  также новым структурам не нужны.  

- Расскажите подробнее о предконтрольных проверках.   Речь об оценке рисков создания проектов, которых в регионе в последнее время  как грибов после дождя?

- В том числе. Предконтроль – это анализ на предмет завышений, обоснованности, эффективности, законности, прозрачности и результативности планируемых расходов на стадии формирования госпрограмм, на стадии начала размещения госзакупки. Сейчас Председатель Счётной палаты РФ Татьяна  Голикова называет это «рискоориентированное планирование». Не допустить лишних расходов на этапе подготовки – такую задачу ставят перед собой аналитики.  Что касается проплаченных мертвых проектов, мы называли это  «бросовая работа».   Вот сейчас принято решение снести Дворец Спорта и построить новый. На проект реконструкции было потрачено 96 миллионов рублей. А до этого был другой проект, также оплаченный из областной казны. Сейчас будет оплачен третий. Был такой проект Центра одаренных детей. Когда уже заплатили разработчикам 30 миллионов рублей, «вдруг» выяснилось, что земля закреплена за детским оздоровительным лагерем и строить Центр там нельзя.   Мост в районе Климовки по такой же схеме озолотил кого-то. Проект почему-то приняли в два этапа, отдали 80 миллионов рублей, а потом решили не строить.  Сейчас снова объявили торги на 136 миллионов рублей. Предыдущий разработчик -  московская фирма – банкрот, но появится другая со знакомыми фамилиями в числе руководителей.  Мы предупреждали: зачем оплачивать проекты, если нет ясности с финансированием строительно-монтажных работ. Кто это услышал?

- Правда, что вам пытались помешать проверять финансирование строительства  Сергиевской птицефабрики? Что так взволновало «Корпорацию Развития Самарской области»?

- Эта «стройка века» – унылое зрелище и отдельная тема для разговора. Четыре миллиарда бюджетных рублей «размазали» по 15 фирмам-подрядчикам. Например, заплатили аванс за поставку оборудования. Какого оборудования, если даже проекта еще нет? Наяву были схемы вывода бюджетных средств через дочерние компании. Построили асфальтобетонный завод, закупили дорожную технику…  Мы видели бетонные плиты, из которых возводили сооружения – это речной голыш и ржавая арматура, которые не стоят вложенных денег. У «Корпорации развития» на сегодняшний день 4, 5 миллиарда обязательств по контрактам, а на счету у них 87 миллионов рублей. Часть долгов они уже погасили своей техникой, отдали по бросовым ценам.  Дальнейший путь у них, я думаю, банкротство.  Птицефабрика вряд ли будет достроена. Внешэкономбанк не согласился кредитовать объект, выдать одиннадцать миллиардов рублей без гарантий никто не согласится.  Попытки помешать моим людям да, были. Господин Новиков, руководитель «Корпорации», пожаловался губернатору, мол, приходят ревизоры, мешают работать, просят копии документов.  Однако мы продолжили работу, законных оснований остановить проверку не было.

- Компьютеры у вас взломали в это же время? Как думаете, кому и зачем понадобились эти сведения?

- Это случилось перед выборами. Спецслужбы сообщили мне, что было проникновение в компьютер канцелярии – там вся почта, входящая и исходящая документация. Наверное, хотели узнать, что у нас есть. Второй компьютер взломали через месяц. В нем хранились  отчеты о проверках ремонта Московского шоссе, строительства подземных переходов, деятельность СОФЖИ, строительство Сергиевской птицефабрики. Все компьютеры управляются одним администратором в Белом Доме, так что кто этому взлому способствовал,  я могу предполагать.

Вскоре спецслужбы сообщили, что все материалы выброшены в Интернет в свободный доступ. Часть сведений всплыла в блоге депутата Матвеева. Скорее всего, меня хотели выставить перед выборами как человека, дискредитирующего правящую партию. Подстава, другими словами не назовешь. Мы об этом тоже говорили с силовиками. Борьбу за чистоту расходования бюджета хотели выставить как происки оппозиции.  

- Незадолго до ликвидации ГФК вы собирались составить рейтинг самых расточительных министерств региона, с наибольшим числом нарушений на торгах…

- Победил Минстрой. Абсолютный лидер. Вторым в этом рейтинге значится министерство транспорта.

- Что думаете о новых контролирующих структурах?  Смогут они обеспечить честные закупки и рачительное расходование бюджета?

- Сам факт, что контролирующий орган включен в проверяемое ведомство, говорит за себя. Я слышала только об одной структуре, где реально работает процесс «самоочищения» - это «РосАтом», их внутренняя  служба объективно контролирует расходы. В правительстве Самарской области  такая структура тоже до недавнего времени была.

 - Можете сказать, какие уголовные дела, возбужденные после ваших проверок, могут дойти до суда?   

- Это работа силовых структур.  Возможно, какие-то дела не станут достоянием общественности, но меры по ним будут приняты. В законе, к сожалению, нет составов которые бы полностью отражали нарушения, выявленные в сфере расходования бюджетных средств. Иногда очень сложно привлечь к ответственности должностных лиц, просто не находится для их деяний подходящего состава преступления в действующем УК.




Добавить комментарий